— А с чьего это позволения они забирают всю лужайку себе? — вспылил Джеффри.

— Так ведь никто и не запрещал им, братец, — пожал плечами Грегори.

Джеффри решительно направился вперед, засучивая рукава.

— Не смей! — Магнус ухватил его за шиворот, легко увернувшись от удара. — Это не твоя лужайка, чтобы ты разрешал или запрещал этим людям воспользоваться ею, — она принадлежит Королю!

— Но мы здесь всю жизнь играли!

— Мы играем во всем лесу, на каждой поляне и опушке, — напомнил Магнус. — И, конечно, можем уступить одно такое местечко святым отцам.

— Отцам? — Джеффри перестал вырываться и недоуменно уставился на брата. Затем широко раскрыл глаза.

— Ну да! Коричневые рясы, капюшоны — какой же я дурак, что не заметил этого раньше?

— Дурак и есть, — утешила его Корделия. — Это монахи.

Джеффри озадаченно посмотрел на поляну.

— А что они тогда здесь делают? Монахи живут в монастыре, далеко к югу… Тихо! Кто-то идет…

— А кто идет? — Магнус посмотрел через голову Джеффри на лужайку.

— Еще одни чужаки! — воскликнула Корделия.

— Они нехорошие, — помрачнел Грегори. Новые незнакомцы действительно казались не очень хорошими. Одежда у них была перепачканная, бороды нестриженные, а волосы — всклокоченные. Они появились из леса с нескольких сторон, крадучись подбираясь к монахам. Каждый нес щит и длинную дубину, а у одного или двух были еще и мечи.

Один из долгополых заметил врага и что-то тревожно прокричал. Его товарищи испуганно вскинули головы и мигом похватали из высокой травы стальные шлемы и дубинки. К ним через лужайку уже неслись, на ходу напяливая доспехи, пахари от второго плуга. Те, что ставили изгородь, и те, что строили дом, тоже побросали свои инструменты, вооружились шлемами и дубинами и бегом бросились на выручку к пахарям.