Магнус погладил бархатный нос.

— У тебя был припадок, дружище. Ничего, сейчас ты снова будешь в порядке.

Он посмотрел на монаха и ощутил укол тревоги.

— Что это вы так смотрите?

Отец Боквилва не сводил глаз с Фесса.

— Мне показалось… Неважно.

И снова сурово поглядел на мальчиков.

— Вы тоже показали себя доблестными — но глупыми. Эти разбойники не совладали бы с нами, ибо мы умеем постоять за себя.

— Даже слишком, — завистливо покосился Джеффри. — Откуда только берутся монахи, которые так здорово владеют дубинкой?

— Джеффри! — оборвал его Магнус и повернулся к монаху:

— Я прошу у вас прощения, отец. Он еще мал и порой забывает о хороших манерах.

— А я тебя не просил за меня извиняться, — огрызнулся Джеффри.

— Конечно, нет, но если чувствуешь, что должен извиниться, то должен сам принести свои извинения, — отец Боквилва изучающе посмотрел на упрямого крепыша. — А следовало бы, ибо не подобает так разговаривать со старшими. Но я чувствую в твоей душе какое-то беспокойство и потому отвечу. Еще прежде, чем я понял свое истинное призвание, молодой сэр, я был юношей, похожим на тебя, и так же души не чаял в воинском искусстве, как, думаю, не чаешь и ты. Я с охотой упражнялся с дубинкой, да, любил стрельбу из лука и борьбу, и оставил их только, когда отправился в обитель, — тут он кивнул в сторону остальных монахов, которые усердно приводили разбойников в чувства. — То же самое можно сказать и о большинстве моих товарищей — но когда мы решили покинуть стены монастыря и жить в уединении, мы вспомнили о разбойниках, которые не упустят поживиться такой легкой добычей, как мы. Потому мы снова принялись упражняться, и научили тех из нас, кто не умел.

— Благодарю вас за откровенный ответ, — кивнул Магнус. — Но почему вы решили уйти из монастыря?

— А… У нас вышел спор с нашим аббатом, — пояснил отец Боквилва, — и спор настолько серьезный, что мы решили покинуть его.